И тихо за порог выходит он в молчанье, Окован мрачною, безмолвною тоской Исчезло сладкое навек очарованье! Он в мире одинок, уж нет души родной. Я видел юношу: поникнув головою, Мальвины имя он в отчаяньи шептал; Как сумрак, дремлющий над бездною морскою, На сердце горестном унынья мрак лежал. На друга детских лет взглянул он торопливо; Уже недвижный взор друзей не узнавал; От пиршеств удален, в пустыне молчаливой Он одиночеством печаль свою питал. И длинный год провел Осгар среди мучений. Вдруг грянул трубный глас! Оденов сын, Фингал, Вел грозных на мечи, в кровавый пыл сражений. Осгар послышал весть и бранью воспылал. Здесь меч его сверкнул, и смерть пред ним бежала; Покрытый ранами, здесь пал на груду тел. Он пал — еще рука меча кругом искала, И крепкий сон веков на сильного слетел. Побегли вспять враги — и тихий мир герою! И тихо все вокруг могильного холма! Лишь в осень хладную, безмесячной порою, Когда вершины гор тягчит сырая тьма, В багровом облаке, одеянна туманом, Над камнем гробовым уныла тень сидит, И стрелы дребезжат, стучит броня с колчаном, И клен, зашевелясь, таинственно шумит".

РАССУДОК И ЛЮБОВЬ

Младой Дафнис, гоняясь за Доридой, "Постой, — кричал, — прелестная! постой, Скажи: "Люблю" — и бегать за тобой Не стану я — клянуся в том Кипридой!" "Молчи, молчи!" — Рассудок говорил, А плут Эрот: "Скажи: "ты сердцу мил!" "Ты сердцу мил!" — пастушка повторила,